Взгляд из прошлого

Послевоенный Кишинев прошлого века. Улица 28-го июня, но старожилы по-прежнему называют ее Синадиновская. Нас – человек пять ребятни. Старшему Мишке почти семь, мне чуть больше четырех лет. Солнечный летний день. Мы следим за шпионом, нашим соседом. То, что он шпион, сомнений нет: во-первых, это сказал Мишка, а во-вторых, у него зеленая фетровая шляпа, а в руках небольшой чемоданчик, днем почему-то не на работе, а куда-то ходит. Всегда один! По закону жанра – прячемся за деревьями и бежим за ним. Мне немного стыдно: я-то прекрасно знаю, что он не шпион, а дядя Лазарь Волиович, замечательный добрый доктор, который называется странным словом «ухогорлонос», и для больных детей у него в кармане всегда конфеты-леденцы. Он часто бывает по вечерам у нас в доме, играет с папой в шахматы, и они долго говорят о чем-то непонятном.

Много позже, повзрослев, от своего отца я узнала историю Лазаря и его семьи, связанную с трагическими и позорными событиями Кишиневского погрома. А спустя, шутка сказать, более полувека, кто-то свыше, управляя временем и пространством, подарил встречу с Идой Волиович, его племянницей, которая восстановила в памяти историю нашего героя. Ее рассказ запечатлен в документальном фильме о Кишиневском погроме («Формула погрома», режиссер Арнольд Бродичанский, сценарий А. Бродичанский и Э. Леошкевич, 2003 год). Часть семьи Волиович в эти страшные апрельские дни 1903 года выжила. Физически — и только. Ужас и израненные души, исковерканные судьбы остались навсегда. Над сестрами – Гитой и Ханой –надругались подонки, и они никогда не вышли замуж. Сохраняя наши традиции, Лазарь тоже не создал семью, не оставил после себя потомства.

Однако свою миссию на Земле выполнил. И не только профессиональную, излечив сотни больных. У него был особый талант общаться со всеми, вне зависимости от социального положения. Всегда оказывал помощь тем, кто в ней нуждался. Заботливый к своим пациентам, преданный друзьям, непритязательный в быту.

Иногда думаю, как пересилив пережитое, найти силы и мужество принять и понять этот мир, живущих рядом, среди которых, возможно, потомки тех, кто искромсал судьбу его семьи, навсегда изменил жизнь, которая всегда уникальна и, увы, только одна…

Элеонора Леошкевич. Кишинев, Молдова.

Парадоксально, но штамп «в его судьбе как в зеркале отразилась судьба страны» как нельзя лучше подходит жизненному пути Лазаря (Лейзера) Волиовича.

Он родился в 1888 году в многодетной семье. В 1903 году во время Кишиневского погрома его семья подверглась нападению, был убит отец Шоель-Кельман Волиович и изнасилованы две его сестры.

Согласно еврейской традиции младший брат не мог жениться до тех пор, пока не выйдут замуж старшие сестры. Вот и остался Лазарь одиноким до конца жизни.

Выпускник Кишиневского реального училища из-за процентной нормы не мог поступить ни в один университет Российской империи. Тогда, чтобы получить высшее образование, еврейские юноши и девушки вынуждены были уезжать в Европу. Степень доктора медицины Волиович получил в Женеве в сентябре 1915 г

В нотариально заверенном переводе говориться: «… От имени Совета Университета я, Людовик Рехфус, ректор Университета, профессор права, на основании свидетельства медицинского факультета, удостоверяющего, что господин Лейзер Волиович выдержал требуемые законами и уставами испытания, присуждаю господину Лейзеру Волиовичу степень доктора медицины для пользования ею со всеми присвоенными этой степени правами и привилегиями. Выдан в Женеве 23 сентября 1915 года.»

В 1907 году юноша принимается на военный учет. В «Свидетельстве о явке к исполнению воинской повинности», «…зачислен по призывному участку г. Кишинева в ратники ополчения 1 разряда до 43-летнего возраста, то есть до 1 января 1929 года».

В документ вклеена фотография юного Волиовича. Вглядитесь в это светлое интеллигентное лицо. Сколько тягостных испытаний ждет этого мальчика из 1907 года.

В этом же документе уже по окончании университета появляется запись: «Означенному в сем свидетельстве ратнику ополчения Лейзеру Волиовичу согласно предписания Главного Управления Генерального штаба от 5 декабря 1915 года № 47322 предоставляется отсрочка от призыва по мобилизации до 1 июня 1916 года для сдачи Государственных экзаменов». Это необходимо для работы в России. И посмотрите на даты. Идет Первая Мировая война.

Далее следуют документы из другой жизни. Уже в Королевской Румынии, в которую с 1918 года входила Бессарабия.

Удостоверение о румынском гражданстве, выданное 16 августа 1929 года медику Лейзеру Волиовичу, сыну Кельмана и Хинки, проживающему в Кишиневе по улице Шмидта 51.
Документ инспектората, удостоверяющий успешную сдачу экзамена на знание румынского языка.
И вот интересный документ: мобилизационное предписание, выданное в марте 1940 г. региональным отделением военной администрации Румынского королевства доктору Лейзеру Волиовичу, который обязан в случае войны быть мобилизован на работу в Еврейскую больницу в должности главврача терапевтического отделения. Приближалась Вторая мировая…

Можно было бы привести еще другие свидетельства жизни этого замечательного человека, но важнее наша память о его добрых делах, детских улыбках и благодарных родителях. Вспомним доктора Волиовича!

Кишиневский апрель: рана навсегда

Апрель каждого года  – это не только приход весны, но и дни памяти трагических событий 1903 года, произошедших в Кишиневе, сделавших его известным во всем мире.

Во время погрома были не только убитые и раненые евреи, пострадали не только жилища и скарб, были осквернены святыни верующих евреев-свитки Торы.

Предлагаем газетное сообщение о похоронах свитков Торы, оскверненных во время погрома. Вырезка из газеты «Новости»

24 июля состоялось погребение частей свитков Торы, поруганных и оскверненных во время погрома. Еще накануне с 12 часов дня синагога на Павловской улице, где хранились оскверненные свитки, была переполнена евреями, которые оплакивали поруганные святыни. Только в 11 часов ночи толпа разошлась по домам.

24 июля с 5 часов утра большой наряд конных и пеших полицейских загородил квартал Павловской улицы, где находилась синагога, и движение по этому кварталу было совершенно прекращено. По инициативе представителей местной еврейской общины и духовных раввинов было приготовлено 10 урн, в которые и были помещены оскверненные части свитков. Урны были уложены попарно на 5 специально приготовленных для этой цели носилок, обитых черным сукном, и были перекрыты вышитыми золотом и шелком покрывалами, на которых были изображены 10 заповедей.

Ровно в 10 часов утра траурное шествие двинулось из синагоги. По обеим сторонам улицы вплоть до кладбища  на протяжении двух верст была установлена цепь из молодых евреев, носилки с урнами несли ученики месного ешибота, за ними следовала двадцатитысячная толпа евреев в благоговейном молчании. Но когда шествие приблизилось к кладбищу, толпа разразилась громким плачем и стоном.

На кладбище, вблизи того места, где покоятся жертвы погрома, был устроен склеп, в который и были уложены урны со святынями, и вход в этоn склеп засыпан землей.

В 2 часа толпа медленно разошлась по домам.

С. Б.

Вырезка из газеты «Новости» (предположительно) из фонда известного российского юриста А. С. Зарудного (фонд №837.0.1. Д.1387. Л.9. Подлиник), хранящегося в Российском Государственном историческом архиве.

Фонд представляет собой письма, полученные им от другого известного российского юриста, видного еврейского общественного деятеля О. Грузенберга и от кишиневского юриста Л. Гольденштейна во время их совместной работы по делам о погроме 1903 года, копии обвинительных актов, приговоров, кассационных жалоб по судебным делам по этому погрому, вырезки из различных газет того времени.

Взято из Сборника документов и материалов «Кишиневский погром 1903 года». Кишинев 2000

Кишинев. Памятник свиткам Торы, оскверненным во время погрома 1903 г.

Чимишлия. Еврейское кладбище

Читать далее →

Кагул. Еврейское кладбище

Читать далее →

Бесарабяска. Еврейское кладбище.


Читать далее →

Дорогие друзья!

Команда сайта Jewishmemory.md приветствует вас на нашем сайте и приглашает принять участие в благородной миссии сохранения наследия евреев, чьи предки родились и жили в городах и местечках, говорили на идиш и румынском, готовили гефилте фиш и мамалыгу, воевали за эту землю, похоронены в ней…

Мы предоставим вам возможность опубликовать личные истории, истории ваших семей, на долю которых выпали испытания – ведь нам всем важно, чтобы эта информация было сохранена для будущих поколений.

Приглашаем вас поделиться документами, фотографиями и личными воспоминаниями. Со своей стороны мы гарантируем их публикацию и сохранность.

Наш проект волонтерский и мы не преследуем никакой личной выгоды, кроме ощущения причастности к богатому прошлому еврейской истории Бессарабии и Молдовы.

Приглашаем волонтеров для поиска интересных судеб и героев, для перевода с русского на английский, литературной обработки, подготовки фотоматериалов к публикации, рекламы сайта.

Я люблю итальянцев

Так меня учила мама. Моей маме, когда началась война, было 24 года. Она была молодой и очень красивой. Вместе с моей бабушкой они попали в гетто в Балте.

Несколько семей жили в одной комнате в доме с чердаком. На этом чердаке они нашли мешок полусгнивших семечек подсолнуха, чем и питались. Другой еды не было. Чтобы не попасть в бордель к фашистам мама одевала тряпье и мазала лицо сажей и грязью. На всякий случай оборудовали тайник, повесив тряпку на стену, а за тряпкой была дверь в каморку, где мама пряталась, когда приходили фашисты.

Один раз она не успела спрятаться, и в комнату вошел итальянский офицер. Он увидел маму и по-итальянски сказал: «О, какая красивая женщина». Огляделся на ужас существования несчастных евреев и ушел. Бабушка и мама плакали, ожидая самого худшего.

На следующий день он вновь зашел и, не говоря ничего, протянул маме буханку хлеба. Больше он не приходил, а бабушка и мама долго растягивали этот хлеб.

Вот почему я люблю итальянцев. Если бы не этот итальянский офицер, я, может быть, и не писал бы эти строки. Я желаю потомкам этого итальянца того же, чего и желаю себе и молюсь за их благополучие.

Ушер Рашкован. Кишинев Молдова.

Об итальянских войсках в Балте два фрагмента воспоминаний бывшего узника гетто Ильи Наумовича Кошина (Одесса. 2009 год). На момент создания гетто ему было 14 лет.

…по разнарядке я попал на работу к итальянцам. В Балте  наряду с немецкими и румынскими войсками, были расквартированы и итальянские части.

Привели нас, человек тридцать, на какие-то склады. Надо было переносить с первого на второй этаж мешки с зерном. Естественно, что непрерывно таскать такие мешки  тяжело, но итальянскому солдату — надзирателю показалось, что мы часто отдыхаем, и он начал нас хлестать плеткой. Появившийся офицер прекратил это. Наши бессарабцы поняли смысл этого разговора между ними (румынский похож на итальянский). На вопрос офицера: «В чем причина  избиения?», солдат ответил: «За плохую работу». На что офицер сказал: «Что у тебя других мер воздействия нет, ты что не видишь, что среди работающих есть дети, ты думал о своих детях, когда их бил?». Затем офицер, узнав, что мы не  кормлены, отвел меня и еще одного мальчика на склад и велел нам взять мешок, наполовину заполненный картошкой. Дальше случилось невероятное. Солдат, только что избивавший нас, жестами объяснил, что необходимо разжечь костер и испечь картошку. Мы были освобождены от работы, и начали печь картошку на костре для всех голодных работающих. Так, помимо избиений нас румынами и немцами, мы узнали отношение к нам итальянцев…

… Осенью 1943 года союзные войска высадили десант на Сицилии и южной Италии. Успешные действия англо-американского десанта заставили капитулировать фашистскую Италию.

В Балте стояла итальянская воинская часть, была итальянская комендатура. Казарма итальянских солдат располагалась на улице Котовского напротив бывшего здания швейной фабрики. В один из дней возле казармы появилась охрана из немецких и румынских солдат, а еще через пару дней я и еще трое ребят из гетто попали на работу в итальянскую казарму. Входные двери снаружи и внутри охраняли немецкие и румынские солдаты. Итальянцы сидели внутри казармы, затем появились немецкие машины, и началось разоружение. Солдаты выходили по одному и бросали на землю винтовки. Офицеры складывали пистолеты на стол. Наша задача состояла в том, чтобы поднимать винтовки и передавать их в машину. По мере сдачи оружия солдат в сопровождении немецкой охраны увозили из казармы. Таким образом, я стал одним из свидетелей и даже участником разоружения итальянской армии. Из союзников итальянцы в одночасье превращались в военнопленных.

БА́ЛТА, город в Одесской области Украины. Еврейское население имелось в Балте уже в начале 16 века.

5 августа 1941 г. немецкие и румынские войска оккупировали город. 8 августа в Балте было убито около 200 евреев  Балта вошла в состав Транснистрии, зоны румынской окупации. Осенью-зимой 1941 г. прибыло около полутора тысяч депортированных евреев Бессарабии. В декабре 1941 г. было создано гетто, ограниченное улицами Кузнечной, Уварова, Синявской и рядом других. в котором было заключено около четырех тысяч человек.

В ноябре 1941 г., появился приказ № 23 румынской администрации, касающийся евреев Транснистрии. Его карательные меры строго проводились в жизнь. Всем евреям в гетто, запрещалось находиться вне его пределов без уважительной причины. Нарушители считались шпионами и подлежали расстрелу. Кроме того евреи были обязаны носить на груди и спине шестиконечные звезды.

В июле 1942 г. прибыло еще 200 евреев из Бессарабии. Многие умерли от голода и болезней.

Несмотря на ужасные условия, евреям Балты повезло больше, чем обитателям других гетто, здесь к моменту освобождения в марте 1944 насчитывалось более 2700 евреев.

В сентябре 2015 года был открыт мемориал узникам Балтского гетто: 5 тысячам евреев, погибших в годы войны. Автор скульптурной композиции А. Копьев. Установлена памятная доска с именами тех, кто спасал евреев и мраморная плита, посвященная Королеве Румынии Елене, много сделавшей для спасения евреев Балты во время Холокоста.

«Струма» («Struma»), еврейский «Титаник»

24 февраля исполняется 75 лет со дня трагической гибели 103 детей, 269 женщин и 417 мужчин на судне «Струма».

Для спасения от уничтожения еврейским беженцам из Румынии был открыт только один путь – по охваченному войной Черному морю до турецких проливов Босфор и Дарданеллы и далее по Средиземному морю – к побережью Палестины.

Подготовка транспорта беженцев началась в сентябре 1941 г. с публикации обычного объявления в газетах. Тогда же был зафрахтован ветхий болгарский моторный шлюп «Струма», некогда 46-метровый красавец-парусник, спущенный на воду в 1867 г. В 1937 г. была проведена модернизация корабля. Шлюп переделали под пассажирское судно c крошечными клетушками-каютами и установили 8-10-ярусные нары, спасательные средства ограничивались двумя старыми шлюпками.

Первоначально стоимость переезда составляла 30 тыс. румынских лей (около 100 долларов США) на человека. Накануне отъезда цены взлетели более чем в 10 раз.

Пройдя унизительный таможенный досмотр, пассажиры ступили на палубу. Среди попавших на борт были люди из разных слоев: например, семейная пара укротителей львов и пилот. От нацистов бежали целые семьи: в списках встречается по пять, восемь и даже одиннадцать человек с одинаковыми фамилиями. Младшей пассажирке, Анишоаре Штейр, не было года; старшему, Смилу-Вольфу Львовщи – исполнилось 69 лет. Преобладали выходцы из «старой» Румынии, Буковины и Бессарабии, также встречались беженцы из Польши и Югославии. Особую категорию составляла группа членов молодежной сионистской организации «Бейтар».
12 декабря судно под панамским флагом вышло из порта Констанца. Вел «Струму» болгарский экипаж из 10 человек.

Сразу после выхода отказал двигатель. Пришлось вызвать из Констанцы бригаду ремонтников, для оплаты труда которой пассажиры собрали золотые кольца и часы.

Судно продолжило путь и к вечеру 14 декабря достигло Босфора. Однако дизель снова заглох. Дрейфуя на оживленной морской трассе, капитан приказал отдать якорь и поднял сигнал об аварии.

Турецкие власти стремились поскорее избавиться от нежелательного судна. Оно было взято на буксир и отведено на рейд Стамбула. Утром прибыла бригада механиков: двигатель во
сстановлению не подлежал.

20 декабря «Струма» была поставлена в карантин. Катер Береговой охраны круглосуточно дежу

рил для пресечения связей с берегом. Турецкие власти известили посольства Великобритании (как страны, в подмандатную территорию ко
торой направлялась «Струма») и Румынии (как страны фрахта).

Румынский консул заявил, что больше не рассматривает находящихс
я на «Струме» как субъектов Румынии; то есть, фактически спас их от возможной депортации. Британский посол в Стамбуле направил в МИД предложение «позволить беженцам продолжить путь в Палестину, где они, несмотря на нелегальный статус, могли бы получить гуманное обращение».

Турецкое правительство запретило беженцам передвижение по своей территории, но было готово помочь переправить их в Палестину, если англичане согласятся их принять. Британский министр иностранных дел Энтони Иден выразил «огорчение» позицией своего посла в Турции и заметил, что «в Палестине эти люди нам не нужны». Верховный комиссар в Палестине сэр Гарольд МакМайкл заявил, что многие беженцы со «Струмы» не являются «обладателями востребованных профессий» и будут «непродуктивным элементом населения». Также необходимо «предотвратить проникновение нацистских агентов под прикрытием беженцев», а значит — не впустить никого.

Положение на «Струме» катастрофически ухудшалось. Запасы провизии иссякли. Для привлечения внимания беженцы изготовили из простыней и вывесили на бортах плакаты «SOS» и «Помогите нам!».

О происходящем стало известно благодаря Медее Саламович, у которой осложнилось течение беременности, и она была эвакуирована в больницу с помощью «Красного полумесяца».

Капитан распорядился выдавать скудный паек из запасов экипажа, но этого могло хватить лишь на краткое время. В тесноте и антисанитарии в неотапливаемом трюме начались инфекционные и простудные заболевания. Врачей хватало, но медикаментов не было.

О судьбе евреев, запертых на рейде Стамбула, писали в местной прессе и ведущих мировых изданиях. Шимон Брод, местный еврей и бизнесмен, используя связи, доставлял на борт продукты и медикаменты.

В январе 1942 г. было разрешено покинуть судно пятерым пассажирам, имевшим старые британские визы. До 23 февраля борт покинули примерно 20 беженцев.

Опасаясь осложнения отношений с Германией, турецкое правительство потребовало от Великобритании согласия или отказа на транспортировку беженцев в Палестину, и не получив ответа, решило вывести судно обратно в Черное море

23 февраля «Струма» с обрубленным якорным канатом была выведена из пролива Босфор. Она дрейфовала вдоль побережья на расстоянии от 9 до 4 миль. Отчаяние и страх владело людьми.

Утром 24 февраля раздался взрыв, судно пошло ко дну. Скорее всего причиной стало попадание торпеды,  выпущенной советской подводной лодкой Щ-213 под командованием 27-летнего старшего лейтенанта Дмитрия Денежко. Большинство пассажиров погибло от взрыва. Но около сотни человек были живы, они держались за крупные обломки, в ледяной воде, истощённые, один за другим пропадая в пучине.

На момент гибели на борту находились 103 ребенка, 269 женщин и 417 мужчин, включая болгарских моряков.

Только одному из всех находившихся на «Струме» удалось спастись. Его имя Давид Столяр.

Он родился в 1922 году в Кишинёве. Через пять лет с родителями переехал в Париж. Ещё через пять лет семья вернулась в Румынию, родители развелись, и мать с сыном уехали во Францию. Позже Давид возвратился к отцу в Бухарест, где его в 1940 году отчислили из лицея и отправили в исправительно-трудовой лагерь, потому что он был еврей. В июле 1942-го Белла Столяр была арестована и отправлена в Освенцим, где и погибла. Имевший деньги и некоторые связи отец, Яков сумел высвободить сына из лагеря и купить ему билет на «Струму».

«Я проснулся от того, что был выброшен в воздух. Я упал в воду, а когда всплыл — корабля больше не было. Ничего. Только обломки»,- вспоминал впоследствии 19-летний парень.

Лишь к вечеру Давид обнаружил ещё одного живого — старшего помощника капитана Лазара Дикова. Столяр помог ему забраться на «свой» более крупный обломок, они прижались друг к другу и кричали всю ночь, чтоб не уснуть. Спустя сутки, Диков упал в воду и утонул.
Через несколько часов к обломкам «Струмы» приблизилась лодка и спасла Давида. Его поместили в госпиталь, через неделю — в тюрьму за незаконное пребывание на территории Турции. Спустя 71 день он был освобожден. С помощью Шимона Брода 23.04.1942 г. Давид добрался до Эрец-Исраэль.  В составе британской армии служил в Иерусалиме, Багдаде, Каире. Женился на египетской еврейке Адрие, сражался в Войне за независимость, разыскал и забрал в Израиль отца.

В 1961 году жена умерла, за 16 лет Давид так и не рассказал ей о трагедии на «Струме». После выезда из Стамбула, единственным, кому он говорил о случившемся, был офицер британской разведки, допрашивавший его по прибытии в Тель-Авив.

В 1968 году Давид Столяр женился второй раз. Через два года Столяр рассказал жене о «Струме». Так о трагедии у турецкого берега узнал весь мир.

1 мая 2014 года Давид ушёл из жизни

«Знаете, я думаю, что мне просто повезло. Да, чистое везение. Никакого другого объяснения этому дать невозможно».

Билет на затонувший корабль

В трагической книге под названием Холокост много страшных страниц. И вот лишь несколько страничек из этого тома человеческих страданий…

В Национальном архиве Молдовы были найдены несколько интересных документов, связанных с отъездом узников гетто в Палестину.

Приведем их

Г-н Соломон Шур останется в гетто до 25 ноября 1941 г. до отъезда в Палестину. В случае если он туда не уедет, он будет переправлен через Днестр. Разрешается совершить проезд на лошадях или авто.

Военный комендант Кишинева полковник

Еуген Думитреску

13 ноября 1941

Разрешение на поездку.

Военный комендант Кишинева Еуген Думитреску выдал разрешение семье Михаила Шварцберга, Кларе Шварцберг и их сыну Моисею не быть эвакуированными. Названные лица уезжают в Палестину, и им разрешается проезд поездом из Кишинева в Констанцу через Рени-Галац.

Разрешается взять с собой предметы домашнего обихода и одежду до 100 кг в чемоданах или в багажном вагоне.

Переезд будет проходить в период 15-17 ноября 1941.

 

Военный комендант Кишинева полковник

Еуген Думитреску

№ 229 14 ноября 1941г.

Примечание

Семья Шварцберг из трех человек едет в Палестину из порта Констанца 20 ноября 1941. Имеется билет на судно. Отъезд судном «Струма».

Военный комендант Кишинева полковник

Еуген Думитреску

Удивительные документы. Не правда ли? Посмотрим в какой обстановке они появились.


Кишиневское гетто было создано 25 июля 1941 года в беднейших кварталах нижней части города, куда согнали от 9 до 13 тысяч евреев Кишинёва и близлежащих местечек. Район обнесли забором с колючей проволокой. Было введено обязательное ношение жёлтой звезды.

Каторжные работы, болезни, надругательства, расстрелы продолжались весь октябрь до отправки  узников в Транснистрию. В одном из документов военных властей говорится о депортации 1004 евреев на 123 телегах. Имеющие родственников и знакомых в Бухаресте взывали о помощи, отправляя срочные телеграммы.

В такой обстановке, чтобы получить разрешение на отъезд в Палестину нужны были либо большие деньги, либо большие связи, но факт остается фактом: 45-летний мельник Михаил Шварцберг, его 42-летняя жена Клара и их 14-летний сын Мойше получили шанс на спасение и этим шансом была «Струма», судно, зафрахтованное конторой «Бюро путешествий «Турисмус Мондиаль» для отправки румынских евреев в Палестину. У компании уже был опыт успешной отправки нескольких тысяч человек на трех судах. Увы, судьба «Струмы» оказалась трагичной. Она затонула, выжил лишь один пассажир…

Однако, изучив списки пассажиров «Струмы» из 5 разных источников, включая  составленные полицией порта Констанца, Генеральным консулом в Стамбуле, мы не обнаружили их там. Их на судне на момент выхода из Констанцы не было. И стало понятно, что воспользоваться шансом добраться до Палестины, а в реальности найти свою смерть на морском дне, они не могли, и поэтому остается открытым вопрос о месте и времени их гибели. Так же мы можем лишь гадать о том, что помешало им попасть на корабль.

Ефим Гольдшмидт